Самылово

Деревня Самылово была небольшая, всего-то двенадцать домов, в которых проживало порядка шестидесяти человек. Семьи были многодетными.

У Чистовых Федора и Ирины было шестеро детей, как и у Шурыгиных, а в семье Ивановых Андрея и Любови -пятеро. Все семьи материально жили одинаково. До вступления в колхоз вели свои хозяйства, имели коров, лошадей, поросят и птицу.

В колхоз вступили всей деревней и сразу, со всем своим имуществом. Назвали колхоз "Вторая пятилетка".

Зерно в колхозе молотили вручную в ригах,

а лен мяли на мельнице. Только после войны, в 1948 году появились молотилки, которые можно было запускать с помощью запряженных в привод лошадей. А чуть позже, в 50-х годах, уже и комбайны появились, для нас это были чудеса техники. Работать стало легче. Особенно, когда появился "колесник" - первый трактор.

В колхозе было три бригады, которые возглавляли Н.Ф.Флягин, А.К.Иванов, К.Шурыгин.

В школу ребятишки ходили в деревню Малое Волково.

В праздники всей деревней весело проводили время: пели, плясали, играли на балалайках.

На фронт мы проводили тринадцать мужчин, в некоторых семьях ушли сразу по несколько человек: у Титовых - Александр, Василий, Михаил, Нико-лай, у Чистовых- Иван, Михаил, Виталий, Василий.

Шестеро возвратились, а Чистов Костя, Шурыгин Николай, Ивановы Александр и Павел, Титов Василий, Чистов Иван и Аникин Павел пали каждый в своем бою…Вечная им слава.

Голубева Лидия Андреевна

 

Сивково

Образовалось поселение Сивково в 1617 году. Это была черная деревня и принадлежала она московскому государю. В 1620 году эта деревня была передана боярскому сыну Малышкину.

Испокон веку эта деревня сохраняла своё имя. Что означает "Сивково"? Старожилы утверждают, что люди здесь были сивые, т.е. с очень светлыми волосами, почти белыми, русские люди. А может быть, произошло от топонима "Сивко" - седоусый, седобородый (В.Даль).

Деревня располагалась на Нёмдинском тракте, в 20 км от Волги и г. Юрьевца, в полукилометре от р.Немда и в двух километрах от села Нежитино.

В начале 20-го века в Сивкове насчитывалось 11 дворов и 80 жителей. В каждой семье было по пять-шесть человек детей да четверо взрослых, жили с родителями, бабушками и дедушками. Вот и получается, что народу в деревне было до 80 человек и более. Почти все жители деревни носили фамилию Флягины. Чтобы в общении не запутаться, называли семьи по прозваниям от имён дедов, прадедов, отцов или матерей, чтобы было понятнее: Флягяны-Петрухины, Флягины-Андреевы, Флягины-Гарина и т.д. Были еще Игошины, Костюнины, Ивойловы, Ивановы, но все они состояли в родстве с Флягиными.

Первый колхоз, образованный в деревне был назван "Пятилетка", его позже переименовали в колхоз "Имени Буденного", а после объединения колхозов (укрупнение) он вошел в состав колхоза "Россия". Председателем был Булыгин А.Г., затем Немцов Андрей, а бригадирами Виталий Флягин и Леонид Флягин., а в "России" - Обозова Анна Александровна.

Старожилы села говорят, что в начале 20-го века в деревне жили четыре брата Флягиных, троих помнят: Матвей, Петр, Александр Федоровичи. Большой, добротный дом, крепкий, с великолепными резными наличниками, на фронтоне надпись: "Мастеръ Иванъ Васильевич Федотовъ, 1899 годъ", принадлежал их отцу, крестьянину Федору Сафанеевичу Флягину. Спустя годы, Александр выстроил дом в родовом имении Сивково, Матвей - в Нежитине. Они были высланы дважды, в первый раз за "богатство", а второй за "веру в Господа", после чего нежитинский дом был оборудован под школу, а сивковский - под нужды советской власти и колхоза.

Во время войны, все мужчины, даже старики пошли воевать, те, кто не мог по причине возраста встать в строй, служили в обозе. Домой с фронта вернулись только двое: Флягин Л.А. и Шурыгин Г.К. Готовили жители деревни на фронт посылки: вязаные носки, шарфы, варежки, вышитые кисеты для табака. Потом эти посылки везли в Юрьевец через две речные переправы - на Немде и на Волге. Женщины взвалив на себя непосильную ношу, пахали, сеяли, растили урожай, содержали свое подворье и воспитывали детей.

Между деревнями Сивково и Савино был полигон, где проводили испытания лошадей перед отправкой на фронт. Тринадцатилетний тогда Жарков В.М. со слезами на глазах провожал на фронт своего любимца Орлика, с которым привык делить работу. В Сивковое не было ферм, складов и конюшен, но был ток, где обмолачивали зерно с помощью лошадей, ходивших в приводе.

Деревня славилась своими льноводами. Здесь испокон веку занимались выращиванием льна. На краю деревни был овин, где сушили лен. Потом жен-щины ткали полотенца, половики, ткань для одежды, пряли лен и овечью шерсть. Мужчины плели лапти, корзины и короба, валяли валенки. Воду брали из колодца, он был большим, с круглым воротом. Его так и называли "сивковский колодец".

Школы своей не было, ребята ходили в школу в соседние деревни: в начальную - в Малое Волково, а в семилетку - в Нежитино.

Природа в деревне была изумительна по красоте: кругом поля, а дальше квадраты леса, подземная речка Ледниха, да березовая роща. Ледниха показывалась только весной, когда вешние воды наполняли ее. Женщины старались использовать это время для хозяйственных нужд. Ягоды, грибы, целебные травы, рядом Немда, в которой полно рыбы. В прибрежных болотах - клюква, в лесу - малина. Медвежьи следы в лесу частенько наблюдали жители деревни, особенно по весне.

Зубов Павел, Поспелов Андрей

 

Сокорново (Коршунское)

"Коршунским" село называют в статистическом описании церквей за 1863 год и "Коршуновым" - за 1911 год. В списках населенных мест 1877 г. село значится как "Коршунское (Вознесенье-Коряково)" на торговом тракте из Макарьева в Юрьевец (4 двора). Деревня Сокорново (16 дворов) в полуверсте к северу от села по левую сторону тракта."

В списках 1908 г. - с. Коршунское (3 двора) и д. Сокорново (31 двор) также присутствуют. На карте Шуберта (1840-50гг.) обозначен, вероятно, погост "Вознесенской" и севернее д. "Сокорнова". На карте Стрельбицкого (1870-80-е) обозначено село Коршунское и севернее - деревня Сокорново. На американских картах 1950-х место это значится как "Voznesenie". Деревни нет, масштаб карты не позволяет. Вероятно, при совет-ской власти 3 двора, в которых наверняка жил причт, "извели" и село исчезло."

Мне очень дороги воспоминания моей бабули Шибаевой Анны Василь-евны , ее рассказы о Сокорнове. Она говорила, что в деревне половина дворов была "шибаевских" и почти вся малышня - "шибаята", а самой лучшей ее и красивой похвалой было "барской ребенок". Любила слушать, как она произносит необычные слова: окаянная, справная, шибко, чичас, маненько, дроля, пошарашИла.. На мои просьбы рассказать, как раньше любили, она сердилась, "да не было любви, вот кто шибко жалеет, за того и надо идти, замуж-то не напасть, замужем бы не пропасть.." Очень любила фильмы Угрюм-река, Вечный зов - словно про "своих" смотрела...

В деревне, по ее рассказам, все девки умели лен выколачивать, прясть нити, а мужики по плотницкому делу были умелы, шерсть валяли да лес сплавляли. За валенки хорошо платили. Часто на пароме на ярмарку ездили с малышней - продавать грибы-ягоды, а их в лесах было видимо-невидимо. Кроме белых и рыжиков, почитай, других не брали, да и за грибы не считали. Все ее сестры были грамотными, окончили 4 класса церковно-приходской школы.... А как она звонко пела.. "Хаз-Булат удалой" и "Дролечка-Дролиночка"...

Поведала она мне о том, что жила в селе Коршунском Мария Прислонова (1883 года рождения) дочь приказчика. Как-то на сплаве леса после выдачи денег и выпивки сговорился приказчик с понравившимся ему самым сильным парнем Лаврентьевым Василием. Ударили по рукам и к свадебке. Василий остался в деревне и стал работать кузнецом. Первым силачом был! Вырастили они с Марией 5 дочерей (по мужьям стали Ольневы, Устиновы, Гусевы, только одна родила двоих детей, будучи Лаврентьевой). А Нюрка, Аннушка, Анна Васильевна Лаврентьева, моя бабуля (1907-1998) вышла замуж за сына Федора и Аксиньи Шибаевых. Он всю жизнь при Вознесенской церкви служил, из очень набожной семьи. И звонил в колокола, и писарем, и сторожем работал. Сына звали Павлом. Волос черный волнистый, черты белого лица мелкие, но правильные, в Аксинью, и губки по-девичьи бантиком. Хорош собой и красив. Только Анна сама и не думала-то за Павелку выходить. Другие были сваты, да видно не судьба, упал с дерева и разбился первый суженый. Но перечить родителям не стала, когда они одобрили сватовство Шибаевых. Аксинья хоть и красавица, но не очень опрятно семью держала, да и Павелка одевался неряшливо. А может, плохо получалось приглядывать за детьми с одной-то рукой? Кисть в мялке у Аксиньи оторвало, когда лен вставляла. Уж очень бойкая и шустрая была. Чуть свет, а она уже всю деревню обежит и все новости знает. Поставили молодые дом рядом со старшими Шибаевыми, но чуть поменьше. Хороший дом и место удачное - напротив колодца, а рядом берез пять рядком стояли - толстючие, в не один обхват.

Отец Павла Федор умер до войны, и поговаривали, что очень горевал, когда Павел молодой комсомолец помогал скидывать колокола с Вознесенского храма. Два кусочка тяжелого металла сохранила и припрятала в сундуке Анна Васильевна. После закрытия храма молились по домам. Ни в комсомол, ни в партию она не вступила, сколько ее помню, молилась утром и вечером перед иконой "Скоропослушница", с которой венчалась с Павлом. Аксиньи Шибаевой не стало в военные годы, так на бегу и померла. Внуков любила, шутила, пирожками потчевала, да культей пугала.

Село Коршунское по старым меркам-то немаленьким было: 12 домов с одной стороны, 14 с другой, да по большой дороге около 10. Была кузница раньше, но Василий Лаврентьев от силы своей и пострадал: всей деревней пытались вытащить огромный камень из ямы, и кто-то пошутил, мол, а что же Василию-силачу не справиться? Расступились все, подошел он и.. Камень-то вытащил, да все нутро оборвал, кровью стал исходить. Внучки запомнили его, вечно сидящим на крылечке с опухшими ногами, умер он в годы войны. Кузни не стало.

По воспоминаниям моей мамы Ивановой (Шибаевой) Валентины Павловны (1932г.р.) мельница в деревне была, да закрыли ее, и она с матерью в другую деревню на мельницу ездили. Была в Сокорнове и школа четырехлетка, в чьем-то доме. А в семилетку в Соловатово ходила. В Сокорнове и магазин свой был, и пекарня, в которой мамина двоюродная сестра Антонина Давидовна Фролова работала в 60-х годах. Был пруд, как раз рядом с домом Лаврентьевых Василия и Марии, и колонка водяная там стояла. Дома стояли на угоре, а через большой овраг - на горе храм Вознесения. Вдоль оврага ели высоченные росли, даже среди них грибы находили, а в глубине оврага ручей, словно хрустальный с вкуснющей водой, утекал в Унжу. Рыбалка там знатная была, под метр лещей вытаскивали, на зиму солили..

Павел Федорович сплавлял лес, а перед войной работал лесником. Была у него бронь, но отказался, ушел на фронт. Двух родных братьев у него отняла война Николая и Виталия. Вместо него лесником стала жена, Анна Васильевна. В Нежитине получала паек на детей, там же выдавали лошадь , на которой она объезжала лесничество. Мама (Валентина) помнит, как в военные годы женщины по трое впрягались в плуг и на себе пахали. Дети помогали, чем могли: колоски собирали, картошку копали, в десять с небольшим она уже счетоводом в колхозе работала. В Татариново ходили на сутки семьями дежурить на "пожарку", она напротив больницы стояла. Дежурства входили в обязанность нескольких окрестных деревень. Следили строго и до большого огня дело никогда не доходило. А еще мама в Козлово бегала с девчонками. Там, по слухам, метеорит огромный упал. Как шар огненный по земле катился, огромная яма появилась и, видно, в речку сгинул, потому что никаких следов, кроме ямы, они не увидели.

Спустя годы, к очередному юбилею Победы, маме дали звание "Труженик тыла".

Вот названия колхозов, совхозов, артелей - она не помнит, слишком часто переименовывались. Называет один, коротко, "пятилетка". "Ее" пятилетка располагалась на другом берегу Унжи. В 1945 Павел вернулся в Сокорново и стал председателем колхоза. Да хозяйство хлипкое было, лошади пали и через полгода-год он решил от греха податься на восток. Уговорил жену, взял детей и уехали. Павел ходил по деревням, плотничал, валял валенки и поднял-таки семью, построил дом.

Расспрашивала бабулю в пионерские годы, более сорока лет назад. Очень хотелось порадовать учителя пролетарским происхождением. Примерно такой диалог получился:

- Бабуль, а ты из бедных крестьян?

- Ииии, да какие же мы бедные-то были? Скотины сколько, коровы, овцы, порося не один, да птицы цельный двор..

- Значит, кулаками были? (в ужасе!)

- Да какие ж кулаки-то. Мы ж сами работали, все своими руками. Не было бедных у нас в деревне.

- А как же, если пожар, все сгорит??

- Всем миром помогали сызнова отстроиться. Если руки-ноги целы, да голова на плечах, так вновь подымется. Это ж как надо постараться, чтоб бедным стать?

-Бабуль, но советская власть много же помогла: учиться стало можно, свободными стали..эксплуатировать перестали богачи..

- Да мы и без советской власти учились, у меня мама грамотна была и все сестры.. Что она , советска влась- то принесла? - отнимала больше. Вот к барыне Санька (старшая ее сестра) сама в услужение нанималась за детьми приглядывать. Так радости больше было. Барыня-то добрая была. Гостинцы перепадали.. Мы ж все девки были, сколько приданного заготовить. Сами и готовили.

Мама себя помнит лет с 7лет, а в 13 лет она из Сокорнова уехала сродилеми, где-то в 1945-46 гг . Запомнился ей паром, на котором на ярмарку ездили в Юрьевец и Кинешму. Недовольство водохранилищем, вернее непониманием, зачем?

Бабуля знала много заговоров. Училась я тогда в медицинском, чувствовала себя умной и отказывалась от ее знаний. Слышала, что ее всегда звали на помощь.

Про лен и посиделки много рассказывала бабуля, и про праздники цер-ковные, да память моя перемешалась с кино, с книгами и не разберу, что от нее, а что от увиденного-прочитанного. Про батюшку не помнит, да и церковь при ней была складом. Но поповский дом, - говорит, - самый красивый, панфиловский, они бегали любоваться на занавесочки, палисадник..

Все это я услышала от мамы и бабушки про Сокорново, о жизни в этой деревне.

Иванова Лариса

 

Соловатово

Деревня Соловатово известна с 1621 года. Когда-то был на месте деревни починок. Назывался он Соломний и принадлежал Спасской пустыни (фактически Макарьевскому монастырю). Деревня стояла на берегу реки Унжа и в 1897 году насчитывала 212 жителей. В 1907 году в ней было 43 двора и проживало 253 человека. В 30-х годах двадцатого века было 51 хозяйство, к началу войны - 58. Основным промыслом было земледелие и животноводство. В деревне были свои умельцы по лаптеплетению, особенно по плетению русских лаптей и хохловских. Многие мужики занимались отходничеством: ходили жгонить (валять валенки) в район Поволжья, в Сибирь. Жгоны в чужих краях разговаривали на своем, придуманном ими языке. Деревня росла, строились новые дома, каждый год вырастало 2-3 новых дома. Семьи в деревни были большими, многодетными. Улица была широкой, посередине - аллея деревьев, даже было много диких яблонь. Знаменитые фамилии деревенских: Ромашовы, Стрежневы, Добровы, Дубичевы, Скворцовы. Кузнецовы, Крюковы. Лобовы, Беловы, Будиловы.

Было много добротных и крепких хозяйств, но в годы коллективизации раскулачивали тех, кто смог укрепиться на земле. Например, Крюкова Федора Ивановича, Ромашова Василия Петровича. Не обошли стороной эту деревню и сталинские репрессии. Арестовали Доброва Степана Никандровича, Дубичева Ивана Яковлевича, Дубичеву Аксинью Яковлевну. Правда, вскоре Аксинью отпустили. Лобов Егор Иванович, торговец лесом, проживал в 30-ые годы в Горьковской области. Сын Степана Никандровича Сергей, тоже торговец лесом, со своей семьей уехал в Горьковский край. Все они были лишены избирательных прав в 1928 году и члены их семей тоже. В 1934 г. был создан колхоз "Экономист". Он просуществовал до лета 1950 года, а потом объединили все соседние колхозы в один, стал колхоз "Красная Звезда". Председателем был Стрежнев Алексей Васильевич, затем Будилов Александр Егорович, Дубичев Андрей Ге-расимович.

Во время войны работали на трудовом фронте. Рыли окопы напротив города Юрьевца, таскали землю на носилках до 1942 года. Потом отправили в лагерь Унжлаг в Тимошинский район , где валили лес лучковой пилой до апреля месяца. Жили там по квартирам. План выполняли и перевыполняли. Бригадиром была Вера Кашникова. А в колхозе женщины и дети пахали вручную плугами, сеяли руками из сетива. В сенокос косили косами, гребли, метали в стога. Жали серпами, снопы возили на ток на быках, молотили молотилкой. Солому из помещения убирали на носилках и обваливали в ометы. Лен теребили вручную , колотили на току, веяли лопатами, а тресту увозили на поле, расстилали, а когда улежится - свозили на овин ( сушилку). Мяли мялками, трепали трепалом, а затем сдавали государству.

Кашникова Вера Васильевна.

Будилова Валентина Егоровна.

 

Угорново

Угорново - деревенька на прекрасном берегу реки Немда. Угор, т.е. дословно, "возле горы". Деревенька, выросшая на угоре, и была названа Угорново. До затопления края водами Горьковского водохранилища река была почти под деревней Хороброво, а дойти до нее нужно было через гривы и лес. В лесу росли черемуха, смородина, калина.

Старая легенда гласит, что жил некогда в деревне Хороброво поп. Имел он приличный приход, но злоупотреблял алкоголем. Грешен был по этой части. И вот однажды, ради опохмела, продал он Угорново и Хороброво, вернее пропил. Может это была чья-то выдумка, но многие верят в это.

Колхоз в деревне носил имя "Первая пятилетка", председателем был Кобатов Иван Иванович, не местный, из-за Унжи. Затем, когда деревни Сивково и Угорново объединились в один колхоз, стал называться "Имени Буденного". В колхозе были коровы, овцы, лошади, поросята, куры. Была своя колхозная "пожарка", весь инвентарь для обработки почвы. Однажды пронесся над деревней смерч, он сорвал с домов и бань крыши, растрепал копны с сеном. В огороде все было перемешано, смято и скомкано. Об этом событии помнят до сих пор.

В деревне перед войной, было 19 дворов. В середине деревни был колодец с большим колесом. Избы были обычными, а пятистенок для этих деревень - большая редкость. Бани были крыты соломенными крышами, поэтому находились за деревней, на отшибе. У каждой бани был свой колодец, в котором вода была чистая и не замерзала даже в лютые морозы.

Семьи были многодетными: Лебедевы, Скворцовы, Флягины. На войну ушли из каждого дома. Во время войны боронили колхозные поля на быках. После войны в деревне случился пожар, который охватил и скотные дворы. Много погибло тогда лошадей и коров, кур и поросят. Причиной пожара было неосторожное обращение детей с огнем!

Деревня вместе с жителями то радовалась и песни пела, то горевала и плакала.

Доринова Александра Михайловна

 

Фролово

В деревне Фролово в 30-ые годы было 25 домов. Семьи были большими, по семь-восемь человек. Насколько помню, никого не раскулачивали, все жили ровно. Председатели колхозов менялись. Первым председателем колхоза "Имени Сталина", образованного в деревне, был Шкаров Василий Алексеевич, потом Гордеев Федор Константинович. При вступлении в колхоз, необходимо было принести что-нибудь из хозяйственного инвентаря, пригнать скотину. Все работы в колхозе выполняли вручную. Лен колотили кичигами. Работали за трудодни, денег не платили. Дети помогали взрослым во всем: и на току, и в риге и в овине. Наряжали сушильщиков и сторожей, по два человека на каждую "ладонь". Утром рано молотили машиной, а воробины гоняли лошадьми. Зерновые жали серпами, ставили в суслоны, затем вывозили на быках на ток.

Дорога между Фролово и Заварино была выстлана мелкими камешками. На них рядами выкладывали снопы льна и молотили его кичигами.

В деревне были ферма, телятник, свинарник и птичник. Всю собранную продукцию сдавали государству. В те времена каждая семья облагалась налогом. Платили его все, даже те, у кого не было коров, птицы, овец. Полагалось сдавать 12 кг масла, 100 штук яиц, 40 кг мяса, 1 кг шерсти.

Не только трудиться, но и веселиться умели в нашей деревни. Собира-лись на "поседки", в основном молодежь. Да и на праздники ходили колхозные. На праздники шли все - от мала до велика. Праздник обычно был после сбора урожая. Награждали лучших, дарили подарки, шутили. Престольные праздники справляли постоянно. После закрытия храма, молились по домам.

Когда началась война, мужчины ушли на фронт, а женщины взяли на себя еще и мужскую работу. Колхозные нормы увеличивались, жить было трудно.

Шкарова Лидия Сергеевна

 

Хмельничное

Деревня Хмельничное находиться 200 м на правобережье Унжи. Деревня большая, домов 30, с несколькими проулками в сторону Унжи, со своими колодцами. Первыми жителями деревни была семья Софоновых . На 1897 год в деревне проживало 92 жителя, а в 1907 году было в ней 21 хозяйство и 113 жителей.

Название деревни дали по разросшемуся здесь хмелю. Растение было редким в данном краю, нигде больше не произрастало, а для изготовления пива хмель был обязателен. Вотт здесь и были целые плантации отборного хмеля.

Ширина Унжи до разлива была около 50 м . Местные пастухи гоняли стадо коров, отец, поросята, коз, лошадей за Унжу. Переплывали все животные на другой берег и там паслись вольготно. Была в деревне конюшня до 30 лошадей и 2 быка (1947г.) . Главным конюхом был Махов Павел, который в гражданскую войну служил в войсках Буденного и сам носил усы как у Буденного. Ребятишки подтрунивали над ним по этому поводу, но он не обижался, а только посмеивался в свои усы.

Еще одна важная достопримечательность деревни - пристань. Это воз-можность водного сообщения в любом направлении . Были в деревне любимые местечки: родник "Прозрение", который считался в народе святым, Починковский лог, Пушканишный покос, Кобылинская площадь, что на левобережье Немды , под школой.

Речка Желниха, вытекающая из Немденских болот, огибала колхозные поля.

Колхоз был в деревне Кобылине. На полях высевали рожь, пшеницу , овес, горох, гречиху. Сажали и собирали неплохой урожай картофеля, капусты, турнепса, брюквы. На левобережье Унжи была плотина на речке Шомахта стояла мельница. Мололи на ней зерновые, а семена льна для размола увозили в Завражье.

В войну, да и после войны, пахали поля на себе. Впрягались по 7 человек в плуг женщины и пацаны, а один шел за плугом. Лошадей-то всех забрали на фронт. Присылали, правда, швейцарских и монгольских тяжеловозов взамен взятых на фронт.

На фронт забрали мужиков и ребят холостых. Большая часть из них погибла. Алексей Махов, Андрей Углов. Из моей семьи погибли два брата матери Сергей и Николай Софоновы и трое Артемьевых, мой отец Иван Федорович и два его брата Павел и Василий. Похоронка на моего дядю Сергея Ивановича Софонова пришла 9 мая 1945 г.

Артемьев Леонид Иванович

 

Шелыгино

Деревня Шелыгино расположилась в 19 веке в 57 верстах от города Макарьева. Была она при озере. Насчитывала в начале 12 дворов, где проживало 35 мужчин и 39 женщин. Название деревни произошло, скорее всего, от "шелыга", по словарю В. Даля: плешь, темя, маковка, вершина горы.

Мой отец был инвалид - потерял ногу в финскую войну, а потому в Оте-чественную его не взяли. Мне было 15 лет, и я хорошо помню, как мы узнали о войне. Когда сообщили по радио эту весть, женщины все плакали, зная, что мужчин заберут в армию. Ушли воевать мой брат и мужья моих сестер, все трое пропали без вести. На войну пошли мужики почти из каждого дома, но не все возвратились с войны… А те, кому довелось вернуться, сразу окунулись в работу. Работа всегда спасала от проблем, а потому в послевоенные годы работали много, не покладая рук, хотя практически все вернувшиеся, имели ранения.

Мы, подростки, все лето работали на колхозном поле, вместе со взрос-лыми, а зимой работали под Дорогиней на заготовке леса. Жили там в бараках. Перед нами стояла задача - валка леса. Пилили мы обычной двуручной пилой толстые деревья, опыта и навыка у нас не было. С визгом разбегались мы от падающих деревьев. Старшим было по 22 года. Весной я пошла на сплав, на Шомахту. Одежда была плохая, из обуви - лапти. Отец жалел меня и добился, чтобы меня отправили на учебу в ФЗО в Юрьевец. Учились обрабатывать лен, работали на фабрике, многие от этого болели туберкулезом. Не успела вернуться домой, как снова отправили на работы, на этот раз на торфозаготовки. Там - сырость, холод, тяжкий труд. Но тем, кто работал на торфе, сбавляли налоги, а без скидок необходимо было сдавать в год 12 кг масла, 50 яиц, 40 кг мяса 500 г шерсти с овцы. Для многих семей это было непосильно.

После всего этого поехала я в Юрьевец в сельхозтехникум учиться на ветврача , где училась с 1943-1946г. Во время учебы много было физподготовки, разбирали и собирали автоматы. Когда окончила техникум, то меня направили в Иркутск. На мое счастье, я смогла обменяться с подругой направлениями, и потому осталась в Ивановской области. Это было суровое время, хуже, чем во время войны. Вернувшись, домой, работала в полеводстве приемщицей сельхозпродуктов. Проработала там всю жизнь.

Очень запомнились советские праздники, когда от деревни к деревни ходили с флажками и песнями в красных косынках женщины-большевички. Деревня была в 60-ые годы добротной. В колхозе с прекрасным названием "Трудовик" было 84 га пахотных земель. Выращивали овощи, сеяли зерновые, держали овец, свиней, коров, лошадей. Урожаи в те годы были хорошими, а значит, на трудодни получали много. Председателем колхоза был Павлов Максим Григорьевич. Чтобы не было путаницы в деревне по фамилиям, каждая семья имела еще фамилию "деревенскую", нареченную жителями. Павловых Арсентия и Пестенею звали Кириными, Николаевых Ивана с Анной - Мишины, а вот Сизовых Николая с Анной, нарекли Пушкиными…Жили в деревне люди работящие, строили дома, растили детей.

 Андронникова Александра Сергеевна